«Слушаю вас, мужчина!» – окрикнула она меня, не дав осмотреться. «Да я пока, собственно, еще выбираю», – посмотрел я на нее и почему-то виновато улыбнулся. Она смерила меня взглядом, ухмыльнулась, сделала погромче радио, где кто-то куда-то шел «в Дольче Габбана», и стала вдруг подпевать. Я перестал для нее существовать, растворился, как планктон в океане. Но вдруг снова напомнил о себе: «Покажите, пожалуйста, вон ту, с верхней полки, синюю коробку конфет». Недовольно-вымученный выдох: «Будете брать?»

– Пока посмотреть, где и когда изготовлена, если позволите.

– Коробка последняя.

– Неважно, дайте, пожалуйста.

Выражение лица вынужденной собеседницы в это время достойно было кинопленки. Особенно бы удалась ей роль пленной советской партизанки – с ненавистью и неприступностью в каждой морщинке. Но она всего лишь продавец в магазине, бывшем сельпо, кстати – единственного в моем дачном поселке. Впрочем, «всего лишь» продавец вряд ли обладает столь воинственным нравом, что способен на дверь приклеить объявление: «Сегодня магазин работает только до 21 часа. Просить и умолять бесполезно». 

Ах, будь такая возможность, я бы, конечно, предпочел пойти в красивый супермаркет, где никого и ни о чем просить и умолять не надо. И не ощущал бы себя виноватым за то, что мне вдруг понадобились эти злосчастные конфеты. Впрочем, в нашей стране это нормальное состояние. Ты становишься врагом уже потому, что пришел в магазин, в поликлинику, в присутственное место. На тебя смотрят волком потому, что тебе что-то понадобилось и пришлось обратиться к служителям сонного царства. Впрочем, не ко всем служителям так просто даже попасть. Для кого, например, большинство музеев открыто в будни только с 10 до 17 часов, когда все потенциальные посетители на работе? Или почему сотрудники почты уходят на обед одновременно, а не по очереди, чтобы на час не оставлять посетителей без пенсий, посылок и платежей? Отчего необходимость посещения специалиста в больнице заранее представляется ужасом, смешанным из хамства, очереди и отсутствием талонов? «Молчит Русь, не дает ответа», – как сказал бы Гоголь.

А может, от этого молчания все наши беды и происходят?