«Я существую не для того, чтобы меня любили, а чтобы самому действовать и любить» – эти слова Януш Корчак написал в своем дневнике, будучи школьником, и следовал им всю жизнь. Дипломированный врач и преуспевающий литератор, своим главным призванием он считал педагогику, ибо всего себя посвятил служению детям. Его книги вошли в золотой фонд детской литературы. Его имя стало символом подвига. 

Авторству Корчака принадлежат десятки произведений. Из книг для детей в первую очередь следует отметить повести «Дети улицы», «Дитя гостиной», «Лето в Михалувке», «Когда я снова стану маленьким», «Банкротство маленького Джека», «Кайтусь-волшебник» и, конечно, дилогию о мальчике-короле Матиуше. Среди трудов по педагогике не утратили актуальности «Право ребенка на уважение», «Правила жизни» и «Как любить ребенка». Кроме того, Корчак написал роман «Упрямый мальчик» о жизни Луи Пастера. Дневник писателя опубликован посмертно в 1958 году.    

        
ДОБРЫЙ ДОКТОР
Свой первый роман «Исповедь мотылька» Януш Корчак, вернее, тогда еще Генрик (Герш) Гольдшмидт, написал в 1892-м, когда ему было четырнадцать. Примерно в это же время у его отца, известного варшавского адвоката, диагностировали шизофрению. Через четыре года Гольдшмидт-старший умер в психиатрической клинике, и Генрик, испугавшись дурной наследственности, поклялся никогда не жениться и не иметь детей. На его попечении оказались мать и сестра. Сочинительство не приносило доходов, и Генрик поставил себе еще одно условие – сменить род занятий. «Литература – всего лишь слова, а медицина – дела, я буду врачом», – сказал он и переступил порог Варшавского университета.
Если первое слово он сдержал, то второе, к счастью, нарушил. До последнего дня Корчак не расставался с пером и бумагой. Свой литературный псевдоним (с ударением на первом слоге) он взял еще студентом – по имени героя приключенческого романа Юзефа Крашевского «История Януша Корчака и дочери меченосца». Получив диплом в 1905-м, молодой врач сразу попал на фронт, под Мукден. Шла Русско-японская война, а Януш как уроженец Польши считался подданным Российской империи.
Вернувшись в Варшаву, он получил место в Еврейской детской больнице, пациентами которой были малыши из малообеспеченных семей, сироты и беспризорники. «Город выбрасывал их мне, как море ракушки», – писал Корчак в дневнике. Слава о молодом целителе распространилась по Польше со скоростью ветра, ходили слухи о «магии доктора Гольдшмидта» (в медицинских трудах он подписывался своей настоящей фамилией). Говорили, что он лечил не только лекарствами и словом, но даже простым прикосновением: его рука была прохладной, когда у ребенка был жар, и теплой  – когда малыша знобило.

ДЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА
В 1910-м он принял предложение стать директором приюта для нуждающихся еврейских детей, который впоследствии получил название Дом сирот. Тогда же Януш познакомился со Стефанией Вильчинской, которая была младше его на восемь лет и выше на голову. Она стала ему верным соратником на всю жизнь. Свои отношения со Стефой Корчак называл «педагогической любовью».
Через год приют переехал в новое здание на улице Крохмальной. Весь дом был отдан детям, сам Корчак разместился в крошечной мансарде под крышей: здесь он ночами писал сказки для детей и книги о воспитании для взрослых.  
Система педагогики Корчака строилась на убеждении в абсолютной, безотносительной ценности детства. «Те, у кого не было безмятежного, настоящего детства, страдают от этого всю жизнь, – отмечал он. – Одна из грубейших ошибок – считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке. Вспыльчивый ребенок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил... Легкомысленный ребенок на десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты все свое состояние. Детей нет – есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств. Реформировать мир – это значит реформировать воспитание».  
По мысли Корчака, его приют должен был стать первой в истории детской республикой, «крошечной ячейкой равенства и справедливости». В Доме сирот начал действовать совет самоуправления, а вскоре открылся и высший орган – детский сейм. Появилась рукописная газета, в которой воспитанники писали заметки и обсуждали свои проблемы, заработал товарищеский суд. Пан доктор составил кодекс из тысячи параграфов, причем только последний гласил, что подсудимый «опасен для окружающих и подлежит исключению» – за тридцать лет эта мера была применена лишь дважды. Обычно детский суд выносил одно из двух решений: оправдать или... простить.
 
КОРОЛЬ КОРЧАК
В августе 1914-го Польша оказалась в эпицентре Первой мировой войны. Поляков призывали в три действующие армии – русскую, германскую, австрийскую. Корчак оказался в русском дивизионном госпитале на Восточном фронте. Последний раз он надел военную форму – теперь уже польского майора – в 1919-м во время советско-польского конфликта. В госпитале под Варшавой доктор заболел тифом. Его мать настояла на том, чтобы сына перевезли к ней, домой. Когда Корчак очнулся, ему сообщили, что пани Гольд- шмидт умерла, заразившись от него самого.
Эта трагедия привела Корчака на грань самоубийства, но ангел смерти не коснулся его своим черным крылом. Едва оправившись, Януш написал сборник «Наедине с Б-гом: молитвы для тех, кто не молится» и наметил первые главы «Короля Матиуша Первого» – философской сказки, которой суждено было войти в сокровищницу мировой литературы. В ней автор вывел самого себя.
Армия Тухачевского, уже стоявшая под Варшавой, отступила. Сорокалетний, рано полысевший и не очень здоровый доктор демобилизовался и вернулся в Дом сирот. Теперь уже и он был круглым сиротой.
Между двумя мировыми войнами Корчак написал свои лучшие книги, его опыт медика и педагога был известен далеко за пределами Польши. Да и сами выпускники его домов (а Корчак создал их несколько, в том числе и для польских детей) со временем становились воспитателями. В 1933-м ему вручили серебряный крест Независимой Польши. Но уже через год правительство круто изменило свое отношение к евреям.

НАЧАЛО КОНЦА
В 1934-м Сейм отменил договор о равноправии поляков и инородцев. В Польше росли антисемитские настроения, многие евреи, особенно молодежь, уезжали в Палестину, где на выкупленных землях создавали кибуцы  – сельскохозяйственные коммуны. В одной из таких коммун в 1934-м побывал и Корчак. Ему там понравилось. Через два года он вновь приехал в Эрец-Исраэль. «Как бы хотелось поселиться здесь, в Иерусалиме, в маленькой комнате, где будут только тишина и Талмуд», – сказал он своим друзьям-переселенцам, которых когда-то учил уму-разуму в Доме сирот. «Оставайтесь, учитель, – сказали ему.  – Здесь ваша земля». Но он вернулся в Варшаву.
В 1938-м в Палестину уехала Стефа. Она обустроилась в кибуце Эйн-Харод и написала Янушу, чтобы тот приезжал. Он все медлил. Уже и документы для него были готовы, а он никак не решался покинуть Варшаву и Дом. Стефа помчалась в Польшу, чтобы вывезти его силой. Она нашла Корчака с детьми в летнем лагере. Было 1 сентября 1939-го – в этот день немцы вошли в Польшу. Клетка захлопнулась. Всем евреям категорически запрещалось покидать свои места.
 
ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ
Через год в Варшаве появилось гетто: из намеченного района выселялось 113 тысяч поляков, а на их место вселялось 138 тысяч евреев. Вскоре в этот «анклав» был переведен и Дом сирот  – 200 детей с воспитателями и работниками, вплоть до сторожа. 1 декабря вышел приказ: всем евреям носить на рукаве повязку с шестиконечной звездой. Корчак принципиально ее не надевал – и ему это прощалось. Более того, власти позволяли пану доктору покидать гетто на несколько часов – это время он тратил на поиски картошки и молока для своего Дома.
В середине месяца, в канун Хануки, во двор приюта въехал мусоровоз из польской зоны Варшавы. В баках были спрятаны подарки для детей. Рискуя жизнью, рабочие доставили в зону еду и письма, а оттуда вывезли нескольких людей. Готовилась операция и по вызволению Януша Корчака. Его бывший воспитанник Игорь Неверли, член подполья, выправил паспорт на чужое имя, с которым Корчак мог скрыться в заранее подготовленной квартире.
«Я показал ему эту бумагу, – вспоминал Неверли, – и он посмотрел на меня так, что мне стало жутко...»
22 июля 1942-го, когда доктору исполнилось 64, нацистские власти приняли решение о депортации его приюта. Тем же вечером Корчак собрал детей и сказал: «Я не дал вам Бога, ибо каждый из вас должен сам найти Его в своей душе. Я не дал вам родины, ибо ее вы обретете трудом своего ума и сердца. Я не дал вам любви к человеку, ибо нет любви без прощения, а прощение есть тяжкий труд, и каждый должен взять его на себя. Я дал вам одно – стремление к лучшей жизни, которой нет, но которая когда-нибудь будет. Быть может, это стремление и приведет вас к Богу, Родине и Любви».
Утром 6 августа в Доме сирот позав- тракали, начали убирать посуду, когда вдруг раздались свистки и крики: «Alle Juden raus!» – «Все евреи на выход!» Дети построились в колонну по четверо, старшие мальчики несли зеленое знамя короля Матиуша с изображением клевера, на оборотной стороне полотнища размашисто, от руки, была начертана звезда Давида. Впереди шагал доктор с девочкой на руках, у нее были ослаблены ноги. Рядом шли педагоги: Стефания Вильчинская, Роза и Генрик Штокманы, Бальбина Гжиб, Дора Соцкая, Генрик Астербаум, Сабина Лейзерович... Польские полицаи, глядя на это шествие, вытянулись по стойке смирно.  
Последнее искушение ждало учителя на вокзале, на сортировочном перроне, где под парами стоял товарный состав Варшава–Треблинка. Дети уже были в теплушке, когда Корчака опознал немецкий комендант. «Господин Гольдшмидт, – окликнул он, – а не вы ли написали книжку «Когда я снова стану маленьким»?» – «Это имеет отношение к отправке эшелона?» – спросил Корчак. «Никакого. Просто я читал ее в детстве. Хорошая книжка. Вы можете остаться, доктор». «Вы ошибаетесь», – покачал головой старик и захлопнул за собой дверь вагона.
Через несколько дней он погиб вместе со своими воспитанниками и соратниками в одной из газовых камер лагеря смерти, в восьмидесяти километрах от Варшавы. «Если бы можно было остановить солнце, то это надо было бы сделать именно сейчас» – такова последняя запись Януша Корчака в его дневнике.
Говорили, что он все же спас одного мальчика по дороге в Треблинку – вытолкнув его в крошечное вагонное окно. Более того, ходили слухи, что состав с Домом сирот был отцеплен – и Корчаку с детьми удалось выжить.
Но это была всего лишь легенда.

ПОДВИГУ Януша Корчака посвящен фильм Анджея Вайды «Корчак» (1990). В 2004-м израильским режиссером Семеном Винокуром была снята лента на эту же тему. О жизни польского писателя и педагога также поведали пьеса Джеффри Хэтчера «Дети Корчака», опера Адама Сильвермана «Сироты Корчака» и советский мультфильм «Расскажите сказку, доктор», вышедший в 1988-м. В том же году в Москве прошла премьера мюзикла Льва Конова «Король Матиуш Первый». В 1970-м Александр Галич написал знаменитую поэму «Кадиш».