Светлану Лунькину знают поклонники балета во всем  мире. Эту приму Большого театра отличает не только филигранная техника, но и тончайший лиризм, не-
повторимое «сценическое дыхание». Балерина рассказала «ТВ7» о том, как оставаться примой, но не стать жертвой искусства.

Светлана Лунькина родилась в Москве в 1979 году. Ученица Екатерины Максимовой, в 1997-м была принята в труппу Большого театра, став самой молодой Жизелью в его истории. С 1999-го – солистка, а с 2005-го введена в ранг балерины, что является высшим статусом в Большом. Танцевала главные партии в спектаклях Римской, Парижской и Венской оперы, Мариинского театра. С 2002-го постоянно участвует в гала-концертах «Звезды ХХI века» (Торонто, Париж, Нью-Йорк). Замужем за генеральным продюсером проекта «Kremlin Gala – Звезды балета XXI века» Владиславом Москалевым. В семье растет двое детей: дочь Ева и сын Максим.

– Вы влетели на сцену Большого сразу в заглавную партию «Жизели». Не боялись, что судьба дает слишком большой аванс?
– Об этом почти не думала, хотя страшно было. Робела очень, не знала, что покажу, если ничего толком не умею, как мне тогда казалось.
– А публика уловила ваше сходство с преподавателем Екатериной Максимовой – тот же детский взгляд, та же челочка.
– Да у меня все детские фотографии с челкой, так до сих пор с ней и живу. А Екатерине Сергеевне я, может, и подражала, но в этом нет ничего плохого. Я ее очень любила.
– Может, у вас есть особый талант всем нравиться? Ведь когда в Большой приехал ставить балет суперзвезда хореограф Ролан Пети, из всей труппы он выбрал именно вас?
– На первом просмотре в зале Пети задавал нам вроде бы элементарные комбинации, но четко и музыкально. А потом взял меня за руку и молча отвел в сторонку. Без единого слова выбрал на «Пассакалью» и «Пиковую даму». Для него имели значение нюансы. Может, он увидел, что для меня важно в любой роли оставаться музыкальной и женственной, и наши взгляды совпали.
 – Вы так естественно обо всем этом рассказываете… Не напрасно в колючем театральном мире у вас репутация нестервозного человека.
– Здесь многое зависело от моего педагога Максимовой. С ней рядом невозможно было иметь стервозный характер, она таких людей к себе в класс не брала, чувствовала человеческую натуру. Ну и конечно, в театре к тебе относятся так, как ты себя ведешь, а я стараюсь не конфликтовать. Меня обижали, но я пыталась подавлять в себе обиду. Ну не дали мне станцевать на премьере «Юноши и смерти», хотя я готовилась и репетировала.
В конце концов, мне правда важен процесс. Я дорожу общением в классе и проведенным там временем. В итоге этот процесс все равно виден, и совсем не обязательно отметиться на премьере.
– Но вы после отменного дебюта и работы с Роланом Пети нежданно для всех уходите в декретный отпуск…
– Да, так получилось, что к появлению в театре балетмейстера Алексея Ратманского я ушла в декрет. Но потом ведь все равно вводилась в спектакли.
– И не боялись потерять квалификацию? Не секрет ведь, что балерины с трудом покидают сцену ради материнства?
– У меня даже сомнений не было. Мысли о том, что потеряю спектакль или премьеру, не затмевали других соображений. Я как-то понимала, что потом – потом – войду в спектакль и все, что надо, станцую. Важно другое: я очень хотела ребенка, морально была к этому готова. Екатерина Сергеевна отлично меня поняла. Она только спросила: «Ты выйдешь, я надеюсь?» И все. Не сказала, подумай, уверена ли ты. Никогда. Все ее ученицы стали мамами, она только умилялась, говорила, они все за меня рожают. Она всегда за нас переживала, относилась трепетно и, несмотря на требовательность, не повышала голоса. Наоборот, старалась быть ближе и всегда выслушивать.
– В отличие от советских балерин, артистки вашего поколения – Ирина Пяткина, Марианна Рыжкина – легко становились мамами. Именно благодаря вам уход в декрет стал  естественным делом. Но все-таки, страшно было выходить на сцену после паузы?
– Первый раз не страшно. А вот во второй я довольно долго сидела дома с девочкой, все никак не могла бросить кормление. Да и тянула, наверное, ведь после ухода Екатерины Сергеевны педагога у меня
в театре не было. Все спрашивали, с кем буду работать, а я все никак не могла понять.
– Не было мысли не возвращаться? Театр все-таки не самое дружелюбное место.
– А я стараюсь об этом не думать. Всегда найдется что-то, от чего надо отвернуться. Труппа – это целый мир, и раздражителей в нем хватает. Все зависит от того, как настраиваться. Я стараюсь меньше обращать внимания.
– Не страдаете общим для артистов суеверием?
– Нет, совсем. Вот только хотелось бы больше репертуара. В этом сезоне, например, разная случалась работа, но мало классических спектаклей. А мне бы чаще выходить на сцену именно в классике, «Лебедином озере» и «Баядерке».
– Но ведь вы редкий универсал, танцующий и классику, и современную хореографию?
– Ну да, не стоит раздумывать, умная я или красивая. (Смеется. – Прим. ред.) Будем танцевать и там и там. Кстати, если артист хочет работать, постановщик это чувствует. Мне действительно помогает современная хореография, даже очень. Внутренняя свобода появляется, ты понимаешь, что в классику можешь больше внести: поза перестает быть пустой формой, становится чуть свободнее, чувственнее.
– Тогда сакраментальный вопрос – как дважды маме удается держать идеальную балеринскую форму? Голодать ведь тоже нельзя при таких-то нагрузках?
– А я ни в чем себе не отказываю, природа дала хорошую физиологию, и она не сместилась после рождения детей. Правда, слежу за правильным питанием, ем мясо, рыбу, овощи, супы, поменьше химии – как и должно быть. Но иногда ем даже соевые батончики!
– А с ребятами вам помогают?
– Конечно, все помогают. Кроме папы есть бабушки, дедушки, две моих сестры. Старшая – бывшая пятиборка, младшая танцует на одной сцене со мной, вы наверняка видели ее в «Рубинах» и «Псалмах» на музыку Стравинского.
– Две из трех сестер – балерины Большого!
– Мама сильная, все время нас занимала плаванием, музыкой, конным спортом.
И когда мы ссорились, сидели и молча друг на друга дулись, она втолковывала, что самое сложное – поддерживать отношения с близкими. Кто этому научится, сможет общаться и с другими. Сейчас на гастролях мы с сестрой просто друг от друга не отлипаем.
– В балете принято трепетно соблюдать дистанцию между старшим и младшим. Или эти порядки уже устарели?
– В принципе, кто заслуженнее, тот и прав. Опыт на самом деле имеет большое значение. Танцуя с Колей Цискаридзе и Андреем Уваровым, я всегда слушаю их пожелания. Общий труд – большой плюс для начинающего. Сейчас такие отношения вроде бы уходят, но все зависит от воспитания. Есть рамки приличия, и я считаю, их надо придерживаться по отношению к педагогам и коллегам. Скажем, мне надо выйти на середину сцены, а кордебалет стоит плотно. Всегда скажу: «Девочки, подвиньтесь, пожалуйста», я не могу себе позволить кого-то пихать и выталкивать.    А кто-то запросто.
– Позабыли в театре табели о рангах?
– Я не застала ситуации, когда всех выстраивали. Но помню, что нельзя было пройти мимо кого угодно, не поздоровавшись. Мы знали, что есть правила, и не надо позволять себе лишнего. Сейчас отношения в театре более лояльные.
– Не жалеете об ушедших временах?
– Как сказать… Раньше больше делалось ради искусства, сейчас все холоднее, нет горящих глаз. Сделал артист три чистеньких пируэта – вроде балет, но за душу не берет. Отчаяния творческого не хватает. Для себя решила не штамповать роли, тщательно выделывать каждую партию, чтобы танец не превратился в гимнастику.
– У вас хватает на все времени?
– Сейчас уже нет. Каждую свободную минуту хочется проводить дома – Еве два годика, Максиму семь. Есть время – бежишь к семье.
 – Вы соединили успех в профессии со счастьем в семье. В театре завидуют?
– Людям только дай повод. Но я внутри светлая, хоть и стала брюнеткой. Просто не соединяю вместе театр и семью. Моя семья – это личное, родное. В театре мы делимся друг с другом радостями, но есть вещи, которые я держу при себе.

«Kremlin Gala – Звезды балета XXI века»
Кремль, 17–18 сентября

Факты из жизни Светланы Лунькиной

• мечтает иметь собственную лошадь. Когда отдыхает у родственников в станице под Краснодаром, то с удовольствием занимается домашним хозяйством, кормит свиней, а недавно даже научилась доить коров.
• увлекается боулингом. Часто отдыхает в боулинг-клубах с мужем Владиславом. А с сестрой Лунькина даже участвовала в соревнованиях.
• старшего сына максима родила в 24 года в торонто. С тех пор каждый год бывает в Канаде, где у нее живут многочисленные друзья и родственники.
• Сыграла роль русской террористки. Действие картины «Санкт-Петербург – Канны экспресс» происходит в начале прошлого века. Партнерами Лунькиной в этом историческом проекте стали Нолан Хэммингс, Ксения Алферова, Андрей Руденский.